4 Эпизоды из прошлого

Раздел содержит личные воспоминания автора сайта, изложенные в форме микрорассказов. Некоторые из них сопровождаются техническими подробностями, определяющими сам предмет микрорассказа. Ничего не поделаешь, уж так получилось, что вся жизнь в технике! По поводу некоторых эпизодов были сомнения, стоит ли их включать в раздел. Ну кому интересно, например, как автор сдавал экзамены в МИФИ? А все другие материалы сайта...? Пожалуй с таким подходом вообще следует отказаться от всяких воспоминаний! И я решил помещать на сайт те моменты которые интересны и дороги прежде всего мне самому, поэтому прошу не судить строго и просто пропускать малоинтересные для вас материалы.
	
	
	
	

4.1 Учеба в МИФИ

4.1.1 В МИФИ я поступил, можно сказать, случайно. Сдав экзамены в средней школе и получив аттестат зрелости в конце июня 1964 г., я неторопясь начал готовиться к поступлению в МАИ, располагавшемуся "на Соколе", неподалеку от Октябрьского поля, где я тогда проживал вместе с родителями. Впереди был почти месяц времени, который тогда представлялся целой вечностью. В десятый раз просматривать пройденный в школе материал просто не было сил и желания, я промучался от безделья несколько дней. В начале июля, заглянув в почтовый ящик, я обнаружил в нем повестку в военкомат - могли "забрить", как тогда говорили. Повестка меня несколько взбодрила. Узнав от друзей, что в МИФИ еще принимают документы для сдачи экзаменов "во втором потоке", я "рванул на Каширку" и буквально в последний день подал документы на факультет "В". Физтех, МИФИ и МГУ считались тогда супервузами и экзамены начинались в них на месяц раньше других вузов. Не поступлю, так проверю свои силы, думал я сдавая документы в МИФИ. 4.1.2 Первым экзаменом, как это ни странно, было сочинение по литературе. Как сейчас перед глазами большая, светлая аудитория с непривычным, крутым - "институтским" уклоном. На доске мелом написаны темы сочинений. Одна из них сразу привлекла мое внимание - "Любимое стихотворение Маяковского". В школе наш преподаватель по русскому и литературе Панченко Фаина Васильевна как то заявила, что тому, кто выучит наизусть "Облако в штанах" она выставит "5" за четверть или чуть ли не за целое полугодие. И я "клюнул" на это предложение, выучил, зачитывал отрывки в своем и даже в соседнем классе. В школьную программу "Облако" не входило, "народ" слушал стихи вполне серьезно, тогда вообще был бум поззии, все сами пробывали сочинять. Я, признаюсь, не очень-то понимал тогда смысла этой поэмы, да и узнать было неоткуда, но нравилась в основном форма и дух протеста, который, как я сейчас понимаю, является неотъемлемым спутником молодости. Итак, увидев на доске аудитории фамилию "Маяковский", я сломя голову начал описывать содержание "Облака в штанах" и свои "впечатления" от поэмы, сыпля многочисленными цитатами. Когда я поставил точку, несколько раз перечитал свой опус на предмет исправления ошибок и собрался сдавать сочинение, меня "прострелила мысль" - ведь "Облако в штанах" не стихотворение, а поэма! Охватила минутная паника. Решение принял почти сразу - писать второе сочинение, кажется о "Разговоре с товарищем Лениным". Написать успел буквально полторы страницы, время экзамена заканчивалось, пришлось в спешке и с досадой за свой "промах" сдавать оба сочинения. 4.1.3 С сочинением все обошлось благополучно, честно говоря я и сейчас не уверен читал ли его кто-нибудь. Вторым экзаменом была "Физика". Аудитория маленькая, темная, среди вопросов задачи по электротехнике - на расчет потребляемой мощности лампочек, включенных последовательно-параллельно. Преподаватель, принимавший экзамен, спокойный, крупный мужчина, кстати чуть напоминавший Маяковского, заглянул в свою тетрадку с ответами и сообщил, что ответы с моими не сходятся. Я начал искренне протестовать, будучи абсолютно убежденным в своей правоте. Преподаватель очень доброжелательно предложил мне объяснить ход решения одной из задач. Я объяснил, он со мной согласился, и сразу, не переходя к другим вопросам, поставил мне "5" баллов. Ну что это, разве не везение, а может и серьезнее? Жаль, что я не запомнил зти задачи и ответы. До сих пор не уверен, прав ли я был тогда, ведь с законами Ома люди иногда путаются всю жизнь, особенно с мощностями. Вот и тогда на экзамене, думаю "взял убежденностью". 4.1.4 Математика, наше ВСЁ. Письменный экзамен прошел спокойно, если не считать, что условия последней, кажется 4-й задачи, я понял неправильно - вписал в пирамиду шары совершенно экзотическим способом и в результате выдал "ужасающее" по сложности решение. И опять все обошлось. Устную математику сдавали в той же аудитории, где писали сочинение. Принимал экзамен преподаватель с впечатляющей фамилией Забоев. Надо сказать, что весь его вид и все его поведение по отношению к абитуриентам соответствовали фамилии. Он бегал то вверх, то вниз, от одного бедолаги к другому, и нещадно раздавал "неуды". Моему школьному другу, Виталию, который случайно оказался на экзамене вместе со мной, как я потом узнал, Забоев предложил совершенно "убойные" задачи и ,конечно, отправил его с "неудом" и все из-за 5-го пункта. Мне же, как и раньше повезло - Забоев без слов написал мне на листке несколько неравенств и побежал дальше, куда-то вниз. Неравенства были "моим коньком", я быстро решил их и начал обозревать аудиторию. Долго обозревать не пришлось - Забоев меня заметил, взбежал ко мне наверх, посмотрел мои решения, поставил несколько "плюсиков", а около одного из решений "плюс-минус" и произнес первые и последние для меня слова "Идите в коридор". Несколько ошеломленный, я подчинился, вышел в коридор и стоял там в растерянности не понимая, что произошло. Через несколько минут, какая-то девушка вынесла из аудитории мой экзаменационный лист. Там в графе по письменной и устной математике стояли "четверки". В этот момент я понял, что почти поступил - один из счастливейших моментов в моей жизни. 4.1.5 Последний экзамен - по Химии прошел "на ура". Увидев мои предыдущие оценки, женщина - преподаватель поставила мне "4" балла можно сказать за полное отсутствие знаний. Когда я сообщил своим родителям, что поступил в институт (проходными были 16, а я набрал 17 баллов), мой отец, похоже не поверил и поехал со мной в приемную комиссию, чтобы убедиться в моем поступлении. Сам прошел со мной в приемную комиссию, смотрел списки и во всем убедился. В этот же вечер мы пошли с отцом и мамой в ресторан на "Речном вокзале" отмечать это событие. Я хорошо понимаю радость своих родителей, и счастлив, что доставил им ее вместо обычных огорчений. 4.1.6 Первый семестр в МИФИ считался самым сложным. Поговаривали, что после него многих "отсеят". Потом пугали и первым и вторым годом. На третьем курсе уже стало поспокойнее. В первом семестре самым "страшным" был коллоквиум по математике. Темы: производные и матрицы. Письменные задания проверялись в присутствии студента до первой ошибки. Дальше понятно, - "приходите в следующий раз". Коллоквиум назначался сразу после ноябрьских праздников. Думаю, чтобы можно было проверить студента на слабость к спиртному. Я просидел за учебниками и лекциями все праздники, отказался даже от встречи с друзьями, так велик был страх отчисления. Коллоквиум принимала известный "зверь" Годунова Татьяна Александровна. Мне она показалась очень доброжелательной. Она посмотрела мои ответы, задала несколько вопросов по матрицам, и "О чудо!" поставила первый зачет в мою зачетную книжку. В коридоре меня встретили чуть ли не как гения. Оказалось, что коллоквиум сдали всего несколько человек из потока. Тогда я вдруг по настоящему поверил в свои силы, обрел какую-то уверенность в том, что все можно понять, если напрячься и захотеть. 4.1.7 Лекции по матанализу первые два курса нам читал доцент Григорьев. К своему стыду я не помню его имени и отчества. Но зато на всю жизнь запомнил его метод чтения лекций, на первый взгляд "ужасный", а по сути самый эффективный. Он читал нам лекции по своим листочкам, аккуратно переписывая формулы на доску, ни на что не отвлекаясь и лишь делая небольшие паузы, чтобы мы могли успеть записать в тетради формулы и сопровождающий текст. Мы записывали эти лекции до онемения рук. В процессе записи я даже не пытался осмысливать то, что записывал. Зато потом, лежа дома на диване, я перечитывал эти лекции и радовался краткости и ясности записанных материалов. Учебники Фихтенгольца по сравнению с лекциями Григорьева казались собранием лишних сведений. И конечно, при наличии таких лекций, подготовка к экзаменам и их сдача не представляли особой сложности. А вот на 3-м курсе, теорию функций комплексной переменной нам читал уже другой преподаватель, не помню точно его фамилию, кажется Брушлинский. Он часто отвлекался на общение с аудиторией, записывал на доску формулы по памяти, иногда ошибался, стирал их и записывал заново. В общем, вел себя довольно эффектно, как классический лектор. Многим нравилась его манера изложения материала, на лекциях студенты не очень то напрягались, часто было даже весело. Но готовиться к экзаменам по его лекциям было совершенно невозможно, требовалось использовать учебники. Тетрадками со "скучными" лекциями Григорьева я несколько раз с благодарностью пользовался даже после окончания института для решения дифференциальных уравнений, а вот от "эффектных" лекций ничего не осталось - ни тетрадок, ни благодарности. А может сам материал по комплексным переменным не очень то и полезен для практики, а лектор тут совершенно ни причем. Возможно все и так, но из всех институтских преподавателей самые добрые воспоминания я сохранил именно о "скучном" Григорьеве. 4.1.8 Многим свойственно романтизировать свою юность. Для меня же это было довольно тревожное время и прежде всего из-за неопределенности будущей трудовой деятельности. Каждая группа курса нашего факультета "А" закреплялась за соответствующей кафедрой. После 3-го курса начиналась специализация. Кафедра электроники (№3), за которой была закреплена наша группа, специализировалась на математических расчетах электронных усилителей и других аналоговых схем. Много учебных часов отводилось на изучение уходящей в прошлое ламповой технике. Признаюсь, что это занятие мне мягко говоря не очень нравилось, и поскольку студентам перед началом специализации предоставлялось право сменить кафедру, я решил этим правом воспользоваться. Хотелось заняться чем то новым, перспективным и интересным. В то время "на слуху" было модное слово "бионика". От кого-то я услышал, что этим направлением занимаются или собираются заниматься на недавно образованной кафедре микроэлектроники (№27). Для перевода в группу, специализирующуюся на кафедре 27, я должен был получить согласие заведующего 3-й кафедрой Татевоса Мамиконовича Агаханяна. Помню свой бессвязный лепет о бионике и суровое предупреждение мэтра о том, что на 27-й никакой бионики нет, и что я совершаю большую ошибку, уходя с 3-й кафедры. Но я стоял на своем и согласие на переход было получено. Сейчас я понимаю, что это чисто интуитивное решение стало одним из самых важных в моей жизни, как будто меня направила чья то невидимая рука. Конечно Агаханян был прав - никакой бионикой на 27 кафедре не занимались. Но зато и не было муторных радиотехнических расчетов и ламповой техники. Кафедра 27 располагалась в необыкновенном историческом здании на Малой Пионерской, занятия проводились на Зацепе, в старых одноэтажных корпусах, где как мне казалось, ощущалась аура первых мифистов. Радовало и то, что не нужно было таскаться на Каширку в переполненных автобусах, за три года учебы это порядком надоело. В новой группе я буквально ожил. Специальные предметы - "Морфология радиоэлектронной аппаратуры" (Алексенко Андрей Геннадьевич) и "Полупроводниковые приборы" (Кузьмин Вадим Аркадьевич) вызывали неподдельный интерес, появилось желание учиться и создать что-то необыкновенное. 4.1.9 Однажды Вадим Аркадьевич Кузьмин задал нам на лекции вопрос - в чем основное отличие ТТЛ-логики от ДТЛ, и попросил дать ответ на следующей лекции. Предположений было много, но все они оказались неправильными. Он объяснил нам, что при выключении ТТЛ-вентиля входной многоэмиттерный транзистор работает в инверсном включении и за счет своего инверсного коэффициента усиления быстро рассасывает заряд со своей входной цепи. В ДТЛ-вентилях этот заряд рассасывается за существенно большее время через выходное сопротивление управляющего вентиля и через "подтягивающие" резисторы, если таковые используются. Мы, естественно, не вполне оценили это свойство ТТЛ-логики, а вот Вадим Аркадьевич, полагаю, придавал ему большое значение и безусловно не зря. В последствии я понял, что это замечательное свойство ТТЛ-вентилей обеспечивает рассасывание заряда не только с задействованных, но и со свободных входов, не "подтянутых" резисторами к питанию 5В. К сожалению, это понимание пришло после обнаружения "чудовищной" ошибки, которую я допустил в 1991 г., применяя микросхемы серии 1533. По паспортным данным это ТТЛ-логика, а по факту - ДТЛ. Суть дела состояла в том, что по всем правилам свободные входы ТТЛ-вентилей и триггеров должны подключаться к потенциалу 5В через резистор 1 к. На печатной плате эта цепь занимала массу площади и была сущим "адом" для конструкторов-печатников, да и для самих разработчиков - большинство замыканий в печати приходилось на эту цепь. В своих печатных платах, реализуемых на ТТЛ-микросхемах серий 133 и 533 я обычно не подключал свободные входы к потенциалу 5В. Это в принципе допускалось и вызывало лишь незначительное увеличение задержек срабатывания вентилей и триггеров, поскольку "по Кузьмину" многоэмиттерный транзистор в инверсном включении достаточно быстро рассасывал заряд с незадействованных входов. Но зато, при этом, исчезала "зловредная" цепь. А вот с серией 1533 этот номер не прошел. Ошибку обнаружил наш ведущий инженер Охотников Михаил Олегович, когда мы отлаживали опытный образец процессора сопряжения (см.подраздел 3.7). Процессор устойчиво работал на низкой отладочной частоте, а на высокой, рабочей, "отказывался". Почти месяц мы бились с этой ошибкой, на что только не грешили, и никаких результатов. И вот Миша "взял" эту проблему, когда у меня уже опустились руки. Он обнаружил, что задержка триггеров 1533ТМ2 увеличивается в несколько раз, если оставить их асинхронные входы (-R) и (-S) свободными. Да и с вентилями оказалась та же история. Вот такая связь времен - вопрос Кузмина на лекции в 1968 году и ошибка в разработке 1991 года - расплата за излишнюю самоуверенность и недооценку мнения преподавателей. 4.1.10 Лучшим периодом жизни в МИФИ для меня был период преддипломной работы на кафедре в 1969 году, когда я полностью определился с темой своего будущего диплома, увлекся теорией конечных автоматов и занялся разработкой, макетированием и исследованием характеристик ЭСЛ-триггеров. Моим реководителем был назначен Витя Петухов, работавший в группе Игоря Ивановича Шагурина. С Игорем Ивановичем в этот период мне посчастливилось сидеть в одной комнате (чуть не сказал "в одной камере"). В последствии ходили слухи, что здание на Малой Пионерской было бывшей женской тюрьмой. На эти мысли наталкивали узкие винтовые лестницы, закрытый со четырех сторон внутренний двор, длинные, узкие коридоры на этажах. На самом же деле в прошлом это была фабрика церковной утвари
http://www.hse.ru/fundament/pionerskaya. До сих пор у меня перед глазами стоит эта замечательная комната - в левом дальнем углу, у большого окна, "лицом к стене" сидит Игорь Иванович и пишет свои бесконечные формулы. В это время он работал над диссертацией и занимался ТТЛ-логикой. В правом дальнем углу, у окна, напротив Шагурина - стол Вячеслава Судзиловского. Судзиловский занимался диодами Ганна и был руководителем нашего "корифея"- отличника и старосты группы Славы Суетинова. Рядом с Судзиловским, ближе к выходу, сидел мой руководитель Витя Петухов, и уж совсем у двери, справа, (как бы на "отхожем месте"), стоял мой стол с огромным стробоскопическим осциллографом С1-1. В отличие от Игоря Ивановича, наша, правая, сторона комнаты сидела лицом к проходу. Мимо меня постоянно мелькали сотрудники кафедры и студенты, но как ни странно, мне это совершенно не мешало, и как мне казалось, даже помогало, так как я чувствовал себя как бы частью коллектива умных и увлеченных людей. Подробно пишу об этом из-за того, что впоследствии, работая на разных "площадках" я всегда старался садиться лицом к проходу и неизменно вспоминал атмосферу той "легендарной" комнаты на Малой Пионерской. Но вернусь к Игорю Ивановичу Шагурину. Однажды я "тайком" заглянул в его формулы и увидел в них многократно повторяющийся параметр Uбэ0. Как это ни странно, в учебниках, которыми я пользовался, этого параметра не было, да и Кузьмин вроде бы о нем ничего нам не рассказывал. Правда в одной из статей по ЭСЛ-логике на французском языке я наткнулся на этот параметр, но естественно не понял сути статьи, так как не знал что означает Uбэ0. И вот, выбрав момент, когда в комнате мы с Игорем Ивановичем были одни, кажется в обеденный перерыв, я подошел к нему и обратился с вопросом, что такое Uбэ0. Он мне охотно объяснил, что у открытого кремниевого транзистора напряжение между базой и эмиттером в расчетах можно считать постоянным и равным 0,8 В, как и у открытого кремниевого диода. Это напряжение называют "U база-эмиттер нулевое" и обозначают Uбэ0. А "пяткой" на вольт/амперных характеристиках кремниевых транзисторов и диодов, в отличие от германиевых приборов, можно пренебрегать. С этого момента я перешел на совершенно другой уровень понимания принципиальных схем логических элементов, начал легко расчитывать уровни напряжений во всех точках схем, и до сих пор безмерно благодарен Игорю Шагурину за эту "подсказку". Кстати, однажды на одном из собраний бывших выпускников МИФИ, на вопрос руководства "Что по вашему мнению нужно улучшить в процессе обучения?", один из выпускников на весь зал сказал, что надо бы побольше давать простых инженерных методик расчетов, позволяющих быстрее включаться в работу на предприятиях после распределения. Услышав это, я сразу же вспомнил о "параметре Шагурина", именно так я бы сейчас назвал Uбэ0. 4.1.11 Не могу не сказать еще об одном человеке, который незадолго до распределения посоветовал мне как правильно "определиться в профессии". Это Осипов Александр Александрович. Его подсказка заключалась в одной фразе "Просись на разработку". Именно от Сан Саныча я впервые услышал это магическое слово РАЗРАБОТКА и всегда повторял его, отвечая на вопросы "Чем я хочу заниматься?" или "Чем я занимаюсь?". После некоторых перепетий после окончания МИФИ (типа принудительное распределение и последующее перераспределение) я попал таки на разработку, да еще какую, - разработку высокопроизводительной ЭВМ ЕС1050 на ЭСЛ-логике в НИЦЭВТ. А с Сашей Осиповым нас всю жизнь связывали очень хорошие отношения, мы часто пересекались по работе, он много помогал мне, снабжая дефицитной в то время информацией по интегральным микросхемам. Очень благодарен ему и за публикацию моей статьи по первой версии ОСРВ-ПА в журнале "Chip News" в 2008 г.

4.2 Пять лет работы в НИЦЭВТ

4.2.1 НИЦЭВТ был создан на базе "серьезной" фирмы - НИЭМ, расположенной недалеко от платформы "Моссельмаш". Для разработки ЭВМ серии "Ряд-1" НИЦЭВТ "был усилен" сотрудниками еще более "серьезной" фирмы - КБПА. В 1970 г. НИЦЭВТ размещался на нескольких площадках. Одна из них была на Ольховке, недалеко от площади 3-х вокзалов, в корпусах завода счетно-аналитических машин (САМ). Именно здесь проводились разработка, изготовление и отладка первого опытного образца ЭВМ ЕС1050 и именно сюда, на Ольховку, меня направили из отдела кадров, находящегося "на Моссельмаше". Меня зачислили в 13-е отделение "Элементной базы и электронного конструирования", которое возглавлял Борис Нуруллаевич Файзулаев. Я подключился к разработке системы синхронизации ЭВМ ЕС1050, когда все базовые технические решения были уже приняты. Работы по системе синхронизации возглавлял ведущий инженер Стаханов Анатолий Иванович. Мы с ним очень быстро нашли общий язык и общее понимание проблем синхронизации работы узлов и блоков цифровой техники. Да и проблемы то в общем были тривиальными. Система синхронизации машины ЕС1050 была 2-х фазной. Обмен информацией допускался только между регистрами, управляемыми разными фазами, поскольку регистры строились на D-триггерах, управляемых по переднему фронту синхроимпульса (см.раздел 4.3). Впервые в отечественной вычислительной технике применялись ЭСЛ-микросхемы 137-й и 138-й серии - аналоги зарубежных микросхем серий MECL фирмы Motorolla. Файзулаев естественно очень опасался помех и наводок в жгутах и предъявил к структуре ТЭЗ-ов (Типовых Элементов Замены) "жесточайшее" требование - выход из ТЭЗ-а только непосредственно с выходов триггеров и обязательное физическое разнесение по разным жгутам выходных цепей триггеров, управляемых разными фазами. Это позволяло совместить во времени моменты возникновения наводок в жгутах с естественными комбинационнами помехами в логических схемах и тем самым сохранять неизменным время, отведенное на обмен информацией между регистрами. Эту идею Файзулаева мало кто поддерживал, разработчики ТЭЗ-ов из 16-го отделения просто "чертыхались". А все из-за того, что требование выходить с ТЭЗ-ов через триггеры применялось огульно, без учета того заводится ли эта цепь в жгут, или идет напрямую в ближайший ТЭЗ. Ясно, что в последнем случае никаких выходов с триггеров не требовалось. Не могу точно сказать, как разработчики логики выкручивались и много ли лишних буферных регистров было добавлено в ТЭЗ-ы. За выполнением этого требования строго следили в нашем отделе, который возглавлял Н.М.Малярский. Ясно лишь, что хорошее техническое решение всегда можно загубить в процессе исполнения, если не предусмотреть и не оговорить все возможные варианты исполнения и реализовывать его "по тупому". Именно это и случилось с несомненно заслуживающим уважения техническим решением Бориса Нуруллаевича. 4.2.2 А начал я свою трудовую деятельность в НИЦЭВТ-е с работы на строительстве нового здания в Чертаново, точнее одной из двух "школ", в которые должны были переехать программисты. Это было самое начало строительства огромного комплекса зданий, включающего эти два первых школьных знания, корпус опытного производства (КОП) и саму Дугу, красующуюся сегодня в самом начале Варшавского шоссе, рядом с ОБИ и МЕТРО, недалеко от платформы Чертаново. На месте будущего одноэтажого КОП-а и будущей Дуги было огромное клубничное поле. Дело было в августе 1970-го года, клубника понятно уже сошла, хотя Игорь Порфирьев, которого послали на стройку вместе со мной, умудрялся что-то находить на этих "бесконечных" грядках. Ударной стройкой строительство школьных зданий назвать было бы кощунством. Мы с Игорем были подручными у единственного на всей стройке рабочего. Не помню даже чем он занимался, не осталось в памяти и то, что сделали мы сами. Запомнилось только, что в обед этот рабочий выпивал бутылку водки, вызывая у нас чувство изумления, смешанное с возмущением. С обеда рабочий как правило отпускал нас, а сам засыпал. Такая вот была работа в течение одной или двух недель - все для "галочки". Потом конечно все закрутилось, к строительству нас больше не привлекали. Школы открыли первыми и заселили туда "бедных" программистов. Вскоре ввели в эксплуатацию и КОП, в который переселили всех разработчиков с Ольховки и наше отделение в том числе. С утра мы часто добирались до КОП-а от платформы Чертаново, через заросшую пашню огромного поля. Пришлось купить резиновые сапоги, чтобы шлепать в них по размокавшей полевой тропинке. Мой рабочий день начинался с мытья сапог в туалете. Но все это длилось недолго. Вскоре стали чаще ходить автобусы от метро Варшавская, появились асфальтовые дорожки у КОП-а, начали последовательно вводить в эксплуатацию корпуса Дуги и переселять в них разработчиков. В общем, с работой было как бы неплохо, удручал лишь строгий пропускной режим предприятий 9-ки. В Чертаново мы начинали в 8.30, а на САМ-е вообще в 8.00. Время тогда было "летнее", добирались утром большей частью в темноте или сумерках. Опаздания не допускались и карались взысканиями. Для творческой работы это не очень то подходило, хотя в некоторой степени и дисциплинировало. Про мытьё сапог я уже сказал выше, но ведь этому предшествовал марш-бросок под подавляющим мозг страхом опаздания. Ну придут после этого в голову какие-нибудь путные мысли? Сейчас, наконец, додумались сделать на режимных предприятиях для разработчикаи удобные гибкие графики работы, а в то время - увы, приходилось терпеть, подчиняться и думать "о хорошем". 4.2.3 На Ольховке я познакомился с удивительным человеком - главным конструктором центрального процессора ЕС2050, начальником отдела разработки центральных процессоров Андреем Андреевичем Шульгиным. Я пришел к нему подписывать извещение об изменении схем ТЭЗ-ов синхронизации. Изменения позволяли проверять работоспособность наших ТЭЗ-ов на отладочном пульте, разработанном в смежном отделе нашего отделения. В извещениях предусматривалась отдельная графа "Код изменения", в которую записывалась цифра, соответствующая причине внесения изменения. Так вот я поставил в эту графу цифру 5 - улучшение схемных решений. Увидев эту цифру, Андрей Андреевич "пришел в ярость" и, как мне показалось, чуть ли не замахнулся на меня своей палкой, о которой ходили легенды. Затем он громогласно произнес вещие слова о том, что признает только одну причину внесения изменения - "Ошибка разработчика" (цифра 7). Конечно разработчики с большой неохотой записывали цифру 7 в графу "Код изменения". По этой цифре снижали коэффициенты качества работы, а соответственно и премии. Но деваться было некуда, никто не осмеливался спорить с Шульгиным, даже наше руководство. А по большому счету, Шульгин был прав - "Ошибка разработчика" по сути всегда является причиной внесения изменений, ну лишь за редкими исключениями. 4.2.4 Однажды, Андрей Андреевич позвонил мне по внутреннему телефону и попросил зайти к себе по важному вопросу. Оказалось что в Пензе, где разработчики 16-го отделения отлаживали опытный образец машины ЕС1050, вышел из строя наладочный генератор, который позволял изменять период следования синхроимпульсов и благодаря этому, "отлавливать" ошибки в схемах логических ТЭЗ-ов. Выезжать в Пензу надо было чуть ли не в тот же день, билеты на поезд были уже куплены. Мы ехали в спальном вагоне (СВ) в отдельном купе, Шульгину по статусу оплачивали такой комфорт. А для меня такая поездка была в диковинку - первая в жизни командировка. В Пензе я заселился в Центральной гостиннице в одноместный номер, чтобы никто не мешал мне продумывать не помню уж какие технические проблемы. В первый же вечер в номере зазвонил телефон - приятный женский голос предлагал свои услуги. Я по-правде даже не понял о чем идет речь. Через некоторое время - опять аналогичный звонок, но голос уже другой, и так несколько раз. Потом уже мне объяснили, что телефоны одноместных номеров известны дамам соответствующего поведения. Сейчас то это не вызывает какого-либо удивления, нравы сильно изменились, а тогда такой "сервис" был в диковинку. Мой рассказ об этих звонках вызывал у моих друзей и знакомых неподдельный интерес, смешанный с какой-то стыдливостью что-ли. Завершая эту "тему", хочу обратить внимание на то, что не слышал от сослуживцев, что кто-либо из наших командировочных этим "сервисом" воспользовался. Были все-таки в наше время у большинства людей какие-то "зерна нравственности", хотя может я и ошибаюсь. Возвращаясь к цели командировки скажу, что наладочный генератор оказался в исправном рабочем состоянии. Я многократно проверил все его элементы и ничего "криминального" не нашел. На всякий случай Шульгин попросил меня остаться на неделю, чтобы окончательно убедиться в исправности наладочного генератора. В конце недели Андрей Андреевич организовал поездку своего коллектива за грибами, в окрестные Пензенские леса. Ездили на заводских УАЗ-ах по разбитым дорогам, запомнилась ужасная тряска. Грибов набрали довольно много, потом чистили и жарили их в каком-то домике на заводской базе отдыха. Перед самым отлетом в Москву, баквально за час или два до вылета, "по закону подлости", мне сообщили, что наладочный генератор опять вышел из строя. Ничего не оставалось, как взять генератор с собой и уже дома разбираться в чем дело. В Москве наладочный генератор, как водится, опять заработал без каких-либо признаков неисправностей. Я уже просто запаниковал и решил, что лучше уж собрать и отправить в Пензу новый генератор, чем искать этот "мерцающий отказ". И вдруг "О чудо!" - генератор отказал и отказ оказался устойчивым. Довольно быстро я обнаружил обрыв в одном из проводников витой пары наладочного генератора. Витая пара была сделана из "сверхнадежного" провода с фторопластовой изоляцией МГТФ-0,07. Обрыв был "внутренним", разорванные концы провода иногда замыкались внутри крепкой изоляции и генератор начинал работать. Мне даже удалось увидеть этот обрыв "на просвет". Удивительная неисправность, одна из первых неисправностей, которые мне удалось "взять", хоть и с большим трудом. Сейчас то я понимаю, что тогда, в Пензе, надо было посильнее подергать за провода, чтобы вызвать устойчивый отказ, но, как говорится, все мы умны задним умом. Потом были сотни исправленных ошибок и схемотехнических и монтажных, а уж о программных даже говорить не хочется. Большинство из них после устранения я сразу же выбрасывал из головы. Но эту неисправность наладочного генератора забыть невозможно. 4.2.4 В Пензе, пока я "отслеживал" работу наладочного генератора, мне удалось "вживую" наблюдать удивительное явление - стоячую волну в цепи передачи синхросигнала от стойки центрального процессора к стойке процессора ввода-вывода. Между этими стойками передавался "опорный синхросигнал", имевший частоту 10 МГц и скважность 2, то есть 50 нс - длительность импульса и 50 нс - пауза. Передача велась по коаксиальному кабелю, длина которого составляла 5 м. Поскольку в цепи был один приемник, цепь была согласована последовательным способом - согласующее сопротивление 100 Ом, равное волновому сопротивлению (Zo) кабеля, ставилось у передатчика в ТЭЗ-е, последовательно с проводящей жилой кабеля. Когда я решил посмотреть форму сигнала на выходе передатчика осциллографом, то обнаружил полное отсутствие выходного сигнала на начальном конце кабеля. У нас в распоряжении были великолепные стробоскопические двухлучевые осциллографы С1-39 - аналоги осциллографов фирмы Tektronix, имевшие катодные повторители на двух своих щупах и позволявшие наблюдать высокочастотные сигналы без внесения искажений в исследуемый сигнал. Сомневаться в исправности осциллографа не приходилось, тем более что на входе приемника осциллограф показывал чистый и полноценный синхросигнал. Оказалось, что все правильно и в соответствии с теорией длинных линий. Отраженный с коэфициентом отражения +1 от приемника фронт, возвращался на передатчик ровно через 25 нс после отражения (задержка 5 нс/м) и складываясь со следующим фронтом противоположной полярности, формируемым передатчиком, вызывал "обнуление" сигнала в начальной точке кабеля. С тех пор я стал убежденным сторонником волновой теории передачи электромагнитного излучения и как бы "почувствовал" существование вокруг нас эфира, отвергнутого великими физиками в начале 20-го века. Этот эфир наполнен множеством проходящих друг сквозь друга электромагнитных волн, образующих узлы стоячих волн в различных точках пространства, и также как коаксиальный кабель или витая пара, моделируется, возможно очень хитрым способом, множеством "точечных" емкостей (Co), индуктивностей (Lo), сопротивлений (Ro) и проводимостей (Go) - базовых параметров, характеризующих среду распространения поперечной электромагнитной волны. Думаю такая аналогия вполне допустима. Тогда же я попытался найти простое (инженерное) объяснение процесса распространения электромагнитных волн, о котором я расскажу ниже. Может быть с точки зрения строгой математики и строгой физики такое объяснение и не вполне корректно, но для качественного понимания этого уникального явления природы мне кажется достаточным (да простят меня ученые умы). 4.2.5 Чтобы получить математическое подтверждение того, что возникшее в некоторой точке электромагнитное возбуждение (фронт) распространяется в пространстве, можно конечно обратиться к уравнениям Максвелла, а можно просто повнимательнее "всмотреться" в классические телеграфные уравнения, описывающие процесс распространения поперечной электромагнитной волны в среде, характеризуемой погонными параметрами Co, Lo, Ro, Go, то есть работающей в так называемом ТЕМ-режиме (Transverse Electro-Magnetic mode), немного "поманипулировать" с выражениями для токов и напряжений, и получить формальное соотношение dX/dt, представляющее скорость распространения электромагнитной волны. А уж на вопрос "Почему же волна все же движется?" можно отвечать просто - из-за того, что в простанстве есть Co и Lo, так устроен мир. На рис.4.1 условно представлены границы фрагмента длинной линии, по которому распространяется электромагнитная волна, и указаны значения тока и напряжения на этих границах. Рисунок 4.1 На представленном фрагменте длинной линии значения напряжения и тока в точке (X + dX) меньше, чем в точке (X), поскольку фрагмент обладает сопротивлением Ro∙dX, на котором падает часть напряжения, и проводимостью Go∙dX, в которую ответвляется часть тока. Поэтому приращения (дифференциалы) тока dI и напряжения dU, указанные на рис.4.1, являются положительными. Чтобы избежать уравнений с частными производными полагаем, что на всем протяжении фрагмента dX действуют постоянные значения тока I и напряжения U , а их изменения происходят лишь на границе фрагмента, в точке (X + dX). Это допущение позволяет считать равными 0 частные производные ∂I/∂x и ∂U/∂x в выражениях для дифференциалов тока dI и напряжения dU: dI = ∂I/∂x∙dx + ∂I/∂t∙dt; dU = ∂U/∂x∙dx + ∂U/∂t∙dt, а следовательно заменять частные производные ∂I/∂t и ∂U/∂t на обычные dI/dt и dU/dt и далее оперировать простыми дифференциалами и производными. Опираясь на принятые допущения представим падение напряжения и потерю тока на фрагменте длинной линии рис.4.1, используя стандартные электротехнические формулы: U – (U - dU) = I∙Ro+Lo∙dX∙(dI/dt); I – (I - dI) = U∙Go+Co∙dX∙(dU/dt). Полагая Ro=0 и Go=0, получим промежуточные уравнения: dU∙dt=Lo∙dI∙dX; dI∙dt=Co∙dU∙dX, из которых следуют базовые соотношения для вычисления скорости распространения электромагнитной волны dX/dt и волнового сопротивления среды Zo=dU/dI: dX/dt = (1/Lo)∙(dU/dI); dU/dI = (1/Co)∙(dt/dX), или dX/dt = 1/√(Lo∙Co); dU/dI = √(Lo/Co). На этом, собственно, почти все. Для полноты картины хочу привести вывод формулы для расчета коэффициента отражения по напряжению (Kотр = Uотр/Uпад ) от "неоднородности", имеющей входное сопротивление Rвх. На рис.4.2 представлена эквивалентная схема для расчета. Рисунок 4.2 При выводе формулы некоторую трудность для понимания вызывает смена направления тока отраженной волны Iотр, относительно направления тока падающей волны Iпад. Для внесения большей ясности в этот вопрос определим процесс отражения, как изменение значений Uпад и Iпад в точке неоднородности на новые значения Uн и Iн, а сами изменения (дельты) назовем Uотр и Iотр. Поскольку мы выводим формулу для коэффициента отражения по напряжению Kотр = Uотр/Uпад , во избежание путаницы со знаками, необходимо допустить, что напряжение Uотр совпадает по знаку с напряжением падающей волны Uпад и, в соответствии с заданным на рис.4.2 направлением тока падающей волны Iпад, является положительным. При этом точка неоднородности становится своего рода генератором напряжения отраженной волны Uотр и вызывает появление тока отраженной волны Iотр. Напряжение Uотр начинает распространяться в направлении, противоположном направлению тока падающей волны Iпад. Поскольку напряжение Uотр является положительным, в направлении его распространения должен протекать и ток Iотр. Следовательно, в момент отражения, через сопротивление Rвх, также как и через линию передачи электромагнитной волны, начинает протекать суммарный ток Iн=Iпад-Iотр. Надеюсь, что я не очень переусердствовал с "разжевыванием" простых и очевидных вещей. Далее все как известно: Iпад = Uпад/Zo; Iотр = Uотр/Zo; Uпад+Uотр = (Iпад-Iотр)Rвх; Kотр = Uотр/Uпад = (Rвх - Zo)/(Rвх + Zo). Скажу лишь, что если неоднородность содержит емкость, отраженный фронт напряжения "заваливается". Это указывает на то, что при наличии емкости отражение происходит с некоторой задержкой. Такой вывод я делаю опираясь на то, что в логических схемах задержки считаются по среднему уровню. А раз так, то завал отраженного фронта, указывает на инерционность процесса отражения. Возникает вопрос "Учитывается ли задержка отражения в опытах, доказывающих отсутствие эфирного ветра, а следовательно и самого эфира?". Хотя, пожалуй, зря я такие вопросы поднимаю, наверняка знающие люди имеют на них исчерпывающие ответы.

4.3 Триггеры и система синхронизации

4.3.1 Заглянул недавно в Интернет по запросу "Классификация синхронных триггеров" и ужаснулся - все та же "каша" в головах, как и 45 лет назад. И все потому, что эти устройства рассматривают без привязки к классической модели синхронной последовательностной схемы, определенной в теории конечных автоматов. Сейчас, почти все задачи решаются программно и о конечных автоматах вспоминают довольно редко. А ведь триггеры по своей сути предназначены для фиксации текущего внутреннего состояния конечного автомата, формируемого комбинационной схемой. И часть логических функций комбинационной схемы конечного автомата триггеры могут брать на себя, повышая тем самым быстродействие автомата. Мне посчастливилось в этом убедиться просматривая и анализируя принципиальные схемы ТЭЗ-ов машин IBM360 в 1971 году. Прошу прощения, но я считаю себя обязанным заполнить пробел в понимании особенностей работы синхронных триггеров и постараюсь буквально "на пальцах" пояснить суть вопроса. Это необходимо еще и для понимания рассмотренного в п.4.3.4 важного эпизода, связанного с разработкой ЭВМ ЕС1060. 4.3.2 Триггеры, как физические устройства, являются базовыми элементами логических переключательных схем с памятью, иначе называемых - последовательностными схемами (см. Stephen H. Unger, Asinchronous Sequential Switching Circuits, 1969г. - есть перевод на русский 1977г. под ред. П.П.Пархоменко). Логика работы триггера определяется характеристическим уравнением, связывающим формируемое (следующее) значение выходного сигнала триггера Q' с действующими (текущими ) значениями его входных сигналов R, S, J, K, T, D, V и выходного сигнала Q: Q' = S + (-R)Q ; Q' = D ; Q' = DV + (-V)Q ; Q' = T(-Q) + (-T)Q ; Q' = J(-Q) + (-K)Q . Несмотря на многочисленные научные труды в области создания асинхронных последовательностных схем, к числу которых относится и указанная выше монография, наибольшее распространение в цифровой технике получили все же синхронные последовательностные схемы, как наиболее простые и надежные. Синхросигнал позволяет отсекать помехи или ложные импульсы, возникающие в результате состязаний сигналов в комбинационных схемах, подключенных к информационным входам синхронных триггеров. Для надежной работы синхронных последовательностных схем необходимо обеспечивать постоянство входных сигналов на логических входах синхронных триггеров во время действия синхроимпульса. Это как бы общее правило, о котором часто забывают, так как оно имеет непринципиальные исключеня для некоторых логических входов (см.п.п 4.3.2 ... 4.3.4). Сами же по себе синхронные триггеры, как и асинхронные, являются асинхронными последовательностными устройствами, допускающими разработку формальными методами синтеза асинхронных последовательностных схем. Но справедливости ради надо отметить, что наиболее "красивые" схемы синхронных триггеров, такие как "Master-Slave", "Edge Triggered", "Duble-edge Triggered", были созданы эвристически. 4.3.2 Синхронные триггеры, помимо логики работы, различаются еще по способу управления (или срабатывания). Традиционно неправильным является разделение на "управляемые уровнем" и "управляемые фронтом". Такие определения даются обычно при недопонимании назначения синхросигналов, и когда триггеры не привязывают к модели синхронной последовательностной схемы, хотя, в чем-то такой подход и соответствует действительности. Более корректно разделять синхронные триггеры по способу управления на два класса: - управляемые (или срабатывающие) по переднему фронту синхроимпульса, то есть формирующие свой выходной сигнал Q в соответствии с характеристическим уравнением в момент поступления переднего фронта синхроимпульса (leading edge); - управляемые (или срабатывающие) по заднему фронту синхроимпульса, то есть формирующие свой выходной сигнал Q в соответствии с характеристическим уравнением в момент поступления заднего фронта синхроимпульса (trailing edge). Синхронные DV-триггеры, управляемые по переднему фронту синхроимпульса, являются наиболее простыми по структуре и требуют наименьших аппаратурных затрат для своей реализации, что немаловажно для экономии потребляемой мощности. Они широко использовались, да и сейчас используются в регистрах цифровых устройств. У таких DV-триггеров изменения на информационном входе D во время действия синхроимпульса, а также ложные импульсы, возникающие в результате работы комбинационных логических схем, обычно не приводят к ложным срабатываниям триггера (ошибкам), поскольку по заднему фронту синхроимпульса происходит "защелкивание" установившейся входной информации D. В то же время, ложные импульсы на управляющем входе V, совпадая с ложными импульсами на входе D во время действия синхроимпульса, могут вызавать ложные срабатывания триггера. Более того, даже если во время действия синхроимпульса сигнал на входе V будет абсолютно чистым (без комбинационных помех), но его запрещающий фронт будет поступать в момент присутствия ложного уровня на входе D, будет происходить "защелкивание" этого ложного уровня. Следует отметить, что такие ошибки характерны и для DV-триггеров, управляемых по заднему фронту синхроимпульса. Для большей ясности уточню, что DV-триггеры обычно строятся на синхронных D-триггерах с логическим вентилем на синхровходе. В качестве V-входов используются свободные входы этого вентиля, как показано на рис.4.3.1а,б,в. Рисунок 4.3.1 Временные диаграммы, представленные на рис.4.3.1г наглядно показывают, каким образом ложные импульсы, возникающие на входах V и D во время действия синхроимпульса, могут вызывть ложные срабатывания синхронных триггеров. Из этого следует, что для надежной работы синхронных DV-триггеров, управляемых как по переднему, так и по заднему фронту синхроимпульса, необходимо безусловно обеспечивать постоянство сигнала V во время действия синхроимпульса, а на изменения сигнала D подобные ограничения можно и не накладывать. 4.3.4 Эти простые и, на первый взгляд, очевидные особенности функционирования DV-триггеров, мне пришлось "озвучивать" в 1974 году в качестве аргументов, чтобы убедить головных разработчиков ЭВМ ЕС1060 отказаться от широкой фазы С2 в системе синхронизации. На использовании широкой фазы настаивали некоторые "идеологи", в частности начлаб по фамилии Брусиловский. Это предложение родилось в результате знакомства с документацией на машины серии 360 и 370 фирмы IBM, которая использовала собственную элементную базу, широко применяла автоматизированное проектирование своих комбинационных схем и моделировала происходящие в них переходные процессы, устраняя как я понимаю, логическими средствами возможности возникновения ложных импульсов. Триггеры-защелки фирмы IBM реализовывались на вентилях И-ИЛИ, и как бы брали на себя часть логических функций комбинационных схем, повышая тем самым быстродействие машины. Об этом я упоминал в п.4.3.1. В общем, из-за автоматизированного проектирования, принципиальные схемы ТЭЗ-ов машин фирмы IBM выглядели довольно "экзотически" и копировать их было абсолютно бессмысленно, тем более что мы применяли микросхемы ЭСЛ-логики, аналогичные зарубежным микросхемам фирмы Motorolla, с классическими сруктурными схемами синхронных триггеров. Признаюсь, что я сам чуть на попался в эту "ловушку с широкой фазой" и некоторое время считал, что широкая фаза С2 поможет сократить рабочий цикл процессора. На самом деле так оно и есть, если широкую фазу использовать для управления "чистыми" D-триггерами. Буквально за несколько часов до решающего совещения по системе синхронизации ЭВМ ЕС1060, чуть ли не ночью, я вдруг отчетливо осознал опасность такой "оптимизации" из-за повсеместного применения нашими разработчиками управляющего сигнала V, как сигнала разрешения записи информации в регистры и управляющие триггеры. Не было никакой гарантии, что разработчики логики не будут использовать этот стандартный способ управления для регистров и триггеров, синхронизируемых широкой фазой. Широкая фаза С2 по моему предложению была заменена на три дополнительных фазы С21, С22, С23 с узкими синхроимпульсами, длительностью 15 нс, сдвинутыми относительно фазы С1 и друг друга на 30 нс (общий машинный цикл 120 нс). Фактически была сформирована 4-х фазная система синхронизации, позволившая использовать в рабочих регистрах простые триггеры, срабатывающие по переднему фронту синхроимпульса, и обеспечивать отсутствие изменений на их входах V во время действия синхроимпульса. В то же время это позволило устанавливать между регистрами комбинационные схемы с различными максимальными суммарными задержками и тем самым укладываться по общим максимальным суммарным задержкам в заданный машинный цикл 120 нс. Меня поняли и поддержали тогда Юра Коханов - начальник лаборатории управления основной памятью и Борис Автономов - начальник лаборатории микропрограммного управления, да и сам Андрей Андреевич Шульгин - начальник отдела разработки центральных процессоров. Кстати, ЭВМ ЕС1060 оказалась самой успешной из всего ряда ЕС ЭВМ, было сделано и введено в эксплуатацию более 300 серийных образцов этой машины. 4.3.4 Синхронные триггеры, управляемые по заднему фронту синхроимпульса, не требуют использования многофазных систем синхронизации, однако требуют более "качественной" разводки синхросигналов по регистрам, с отсутствием так называемых "перекосов" (skew). "Механизм" ошибок, обусловленных перекосами в разводке синхросигналов, приллюстрирован на рис.4.3.2. Рисунок 4.3.1 Для исключения возможности возникновения таких ошибок в 70-е годы были предложения использовать "трехступенчатые" триггеры (Duble-edge Triggered), запоминающие входную информацию по переднему фронту синхроимпульса, а передающие ее на свои выходы (в соответствии с характеристическим уравнением) по заднему фронту. При использовании таких триггеров допустимы существенные перекосы синхросигналов, приближающиеся по величине чуть ли ни к длительности синхроимпульса. Одним из авторов этих предложений был Толя Стаханов, ведущий инженер НИЦЭВТ-а, разработчик системы синхронизации ЭВМ ЕС1050, профессиональный переводчик с английского. С ним мне довелось работать в начале своей трудовой деятельности с 1971 по 1973гг. Ко всеобщему изумлению, мы с ним даже получили авторское свидетельство на "трехступенчатый" D-триггер. Тогда казалось, что все триггеры, какие только можно было придумать, уже придуманы. 4.3.5 Впрочем, как я убедился в своей последующей работе, на практике перекосы синхросигналов не представляют большой опасности и легко "нейтрализуются" включением дополнительных вентилей или задержек либо в комбинационные схемы, либо в цепи разводки синхросигналов. Поэтому "трехступенчатые" триггеры из-за своей "громоздкости" и как бы ненужности не прижились. В своих последующих разработках я использовал в основном стандартные триггеры, управляемые по заднему фронту синхроимпульса, и однофазную систему синхронизации, позволяющую обеспечивать конвеерную работу цифровых схем.
4.3.6 Сколько лет прошло с тех пор, когда мы серьезно занимались триггерами и вот на старости лет, можно сказать "на финише", я написал на эту тему статью "СИНТЕЗ СИНХРОННЫХ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТНЫХ СХЕМ НА СИНХРОННЫХ ТРИГГЕРАХ РАЗЛИЧНЫХ ТИПОВ". Надеюсь, что статья кому-то будет интересна и полезна.

4.4 Шестнадцать лет в НИИСА

4.4.1 В НИИСА (Научно-исследовательский институт систем автоматизации Минпромсвязи) я перешел из НИЦЭВТ-а в 1975г. Скажу откровенно, тематика разработки систем синхронизации "себя изжила", все было ясно, никаких "открытий" не предвидилось. Разработку системы синхронизации ЭВМ ЕС1060 я полностью закончил, ТЭЗ-ы синхронизации спроектировал и передал в производство, делать как бы больше было нечего. Продолжать просижывать время впустую, "в сменах", естественно не хотелось. Кроме того, в те годы было какое-то помешетельство на диссертациях. Я тоже "был грешен", предлагал создавать синхронные многоблочные системы, в которых каждый блок работал с собственной частотой синхронизации, а в совокупности все блоки решали общую задачу в кратчайшее время. Что-то изобретал с частотами и сдвигами фаз, хотел написать и защитить диссертацию на эту тему - "наивный глупец"! Слава Богу, во время понял, что это "тупик". Вот написал эти строки про "тупик" и как прострелило: Ведь ОСРВ-ПА (см.подраздел 1.6) это ничто иное, как программное воплощение той аппаратной идеи! Ну разве это случайное совпадение? А в то время уже появились первые микропроцессоры, никаких сомнений не было - за ними будущее, необходимо было их осваивать. В НИЦЭВТ-е в этом плане ничего не светило, у разработчиков была очень узкая специализация. Хотя нас особенно никто и не напрягал, - если хочешь сиди и "пиши в стол" или делай диссертацию своему "бездарному" начальнику, как в моем случае. В НИИСА (тогда в 1975г. ЦНКБ - Центральное научно-конструкторское бюро ЦНПО "Каскад") меня пригласил перешедший туда начальник лаборатории нашего отделения Зверьков Сергей Алексеевич. Потом он "перетянул" из НИЦЭВТ-а в ЦНКБ еще нескольких весьма толковых специалистов, которых я хорошо знал. Принимали меня на работу два очень понравившихся мне человека - Любомиров Борис Михайлович и Кондратюк Виктор Григорьевич. Любомиров возглавлял новый отдел разработки технических средств проводной связи, Кондратюк был его заместителем. Запомнилось как Любомиров ответил на мои слова о "Каскаде" как монтажной организации. Он сказал, что в "Каскаде" есть не только монтаж, но и производство и разработка и прикладная наука, а ЦНКБ в "Каскаде" отведена роль научного, разрабатывающего предприятия, коллектив молодой, задачи интересные, перспективные, все зависит от нас, а не от вывески. Меня взяли на должность ведущего инженера, дали неплохой по тем временам оклад 170 руб, плюс 100% квартальная премия. Это конечно много значило, но главное - я окунулся в новую самостоятельную работу, сбросил с себя оковы "диссертационного психоза", почувствовал себя "уважаемым человеком". Конечно и накопленный в НИЦЭВТ-е "багаж" очень пригодился. 4.4.2 О жизни в ЦНКБ, ставшем вскоре НИИСА, как и предвидел Борис Михайлович Любомиров, можно много рассказывать. Люди, события, эскизные, технические и рабочие проекты, опытные образцы разработанных систем и устройств, строительство великолепного нового здания на Пролетарке, переезд на Пролетарку с проезда Черепановых, и конечно служебные командировки. 4.4.3 Расскажу о командировках в Калугу на КЗР (Калужский завод радиоаппаратуры), где изготавливались опытные образцы аппаратуры наших систем. Вообще то ездили мы туда с неохотой. В пятницу, как правило, все кого отпускали, "рвали" на электричке домой, в Москву, а в понедельних, к обеду, обратно на завод. Наладка опытных образцов - дело тяжелое. Малый и средний уровень интеграции микросхем 133-серии, множество проводных соединений между ТЭЗ-ми, бесчисленные монтажные ошибки, замыкания в печатных платах ТЭЗ-ов, да и ошибки самих разработчиков, требующие доработки плат и перемонтажа связей, превращали командировку в "сущий ад". Руководство конечно понимало наши трудности, но как и положено, постоянно подгоняло нас с наладкой. Для себя я установил своего рода норму "Две найденных и исправленных ошибки до обеда и две - после". Итого 20 ошибок за неделю. И ведь так и получалось! В результате изделия "оживали", радовало, что трудишься с пользой, что от нас есть какой - никакой "выход". Хочу развеять миф о голодающем в 70-е и 80-е годы советском народе, распространяемый непорядочными людьми до сих пор. Действительно, в те годы были "колбасные электрички", подчеркиваю "колбасные", поскольку с остальными продуктами питания никаких проблем не было не только в Москве, но и в областных центрах. По колбасе скажу то, о чем почему то все молчат. В Калуге был коммерческий магазин, где колбаса всегда была в продаже, но на 30-50% дороже московской. И этот магазин просто пустовал - никто не хотел "переплачивать", такой был менталитет у советского народа. А уж в Калужских магазинах - свежайшие молочные продукты, овощи, рыба во всех вариантах. Она тогда за еду не считалась, сочиняли анекдоты про "фосфор", содержащийся в рыбе. Не считался за еду и сыр, месяцами "зревший" в магазинах. Как только мы приезжали в Калугу, то набрасывались на огромных морских окуней горячего копчения и свиной студень местного производства, которые продававались в центральных калужских магазинах. С мягчайшим черным хлебом, в гостиничном номере, мы смаковали эти деликатесы с величайшим удовлетворением - вот оно голодное время. На рынках, как и везде полно было мяса, фруктов и овощей. Может быть кто-то возразит, что покупать колбасу в коммерческом магазине или мясо на рынке было людям не по карману. Не проводя аналогий с нашим временем скажу, что радиомонтажники на КЗР, работавшие вместе с нами и исправлявшие по нашему указанию 4-е ошибки в день, зарабатывали в два, а то и в три раза больше, чем мы, разработчики. У них помимо премий шли очень большие надбавки "по новой технике". У некоторых месячный заработок иногда доходил, как мне рассказывали, до 1000 руб (уточняю до тысячи рублей). Поэтому о нищете не надо. Не могу не сказать и о заводской столовой. Комплексный обед стоил там хотите верьте, хотите нет - 20 копеек. Говорили, что еще 20 копеек доплачивал профсоюз. Конечно "фуагру" не предлагали, но все было вполне съедобно. Девушки - поварихи пекли прямо на глазах изумительные булочки, в буфете - молоко, кефир, отварные куры, до сих пор не пойму откуда эти куры там появлялись. Не знаю, но предполагаю, что руководство завода питалось отдельно, возможно куры оставались от них, возможно руководству подавали и "фуагру", да так ли это важно, таких начальников по пальцам можно было пересчитать, не то что сейчас. Кстати, городские столовые в Калуге тоже были у народа не популярны. Правда они довольно рано закрывались и после работы в них мы уже не попадали. Но однажды я побывал в одной из них, недалеко от гостиницы "Ока". Как сейчас помню, съел прекрасный гуляш с картофельным пюре и салат из квашенной капусты - 40 копеек с хлебом и чаем, ну просто "грабеж какой-то". Вот такие "голодные годы". Понимаю, что это лишь только то, что я видел своими глазами, - есть конечно и отрицательные примеры, но в целом думаю в те годы никто не заморачивался насчет недостатка еды. 4.4.3 Несколько слов хочу сказать о "всемогущем" нормоконтроле, который был настоящим "мучителем" разработчиков. Некоторые нормоконтролерши влезали со своими "вопросами" буквально в каждую фразу текстового документа, без конца требовали получать разрешения от руководства предприятия на отступление от действующих стандартов. В основном это касалось условных графических обозначений микросхем и используемых полных и сокращенных наименований узлов и блоков аппаратуры. Однажды я "сцепился" с нормоконтролем по поводу сокращенного наименования СИП - Сервисный Инженерный Пульт. Требовали использовать сокращенное наименование ПСИ - Пульт Сервисный Инженерный, в котором наименование начиналось с существительного. Мне удалось отыскать в ГОСТ-е рекомендации по присвоению полных и сокращенных наименований, в которых указывалось, что в наименованиях существительные и прилагательные могут следовать в прямом или в обратном порядке. Прямой порядок слов в наименовании, когда прилагательные ставятся перед существительным, соответствовал правилам русского языка и рекомендовался для использования по тексту документа. Но почему-то при первом упоминании в документе и в штампе полное наименовение предлагалось указывать с обратным порядком слов - просто дурь какая-то. Этим обратным порядком слов были заражены все наши предприятия. В результате до безобразия коверкали технический язык - микросхема интегральная, сумматор двоичный и т.д. Похоже это продолжается на госпредприятиях и до сих пор, ничего не поделаеь с человеческой "дурью". И все же, тогда, в 80-е годы, мне удалось отстоять сокращенное наименование СИП благодаря убойному аргументу - КПСС. Крыть нормоконтролю было нечем. Еще одним "безумством" нормоконтроля являлось требование иметь в архиве предприятия учтенные копии технических условий на все используемые в разработке комплектующие. И это требование действовало в масштабах всего СССР. Сколько тратилось лишней бумаги на копии и усилий по рассылке этих копий по предприятиям, по истине какое-то безумие. Я спрашивал нормоконтролеров - зачем им эти толстенные "фолианты", содержащие многостраничные методики проверки технических требований, предъявляемых к комплектующим изделиям, ведь ТУ это в чистом виде заводской документ, определяющий порядок проведения приемо-сдаточных, периодических и типовых испыаний изделия. Оказалось, что в ТУ приводится пример записи наименования и децимального номера изделия при заказе, который был "позарез" нужен нормоконтролю. Чтобы получить подпись нормоконтролера на разработанной принципиальной схеме приходилось писать служебные записки на имя главного инженера с просбой разрешить выпуск данной схемы при отсутствии на предприятии ТУ на комплектующие, включенные в схему. В нормальную голову просто не укладывается, что ради одной строчки с "примером записи изделия при заказе" по всему Союзу курсировали бесчисленные посылки с учтенными копиями ТУ и письма с многочисленными извещениями об изменениях в методиках проверки, изменений редакций ГОСТ-ов, ОСТ-ов и т.п. Зато решалась проблема занятости, кстати очень актуальная до сих пор. Очевидно, что к эксплуатации и применению изделия ТУ имеет очень отдаленное отношение - эксплуатационными документами являются технические описания, руководства по эксплуатации, паспорта, формуляры. Их почему-то нормоконтроль никогда не требовал, хотя для надлежащего применения электрорадиоизделий (ЭРИ) они были просто необходимы, за этим то и надо было следить. Спасали информационные листочки, которые вкладывали изготовители комплектующих в упаковки, но в основном приходилось писать РТМ-ы по применению микросхем и других ЭРИ. Этими "самопальными" Руководящими Техническими Материалами и приходилось пользоваться разработчикам аппаратуры, а тома учтенных копий технических условий мертвым грузом валялись, а может и до сих пор валяются в архивах. Закончу рассказ "За здравие нормоконтроля". При проверке документации из текста выгребались почти все орфографические и стилистические ошибки. И на том спасибо. 4.4.4 Я уже говорил ранее (п. 3.7.2), что с появлением все новых и новых микропроцессорных комплектов и микроконтроллеров, создаваемая цифровая аппаратура быстро устаревала. В "борьбе" направлений жестокое поражение потерпели "бит-слайсовые секции", на основе которых строились и процессор сопряжения (см.подраздел 3.7) и сеточный параллельный процессор (см.подраздел 3.8). Новые технологии позволяли "загонять в кристаллы" мощнейшие процессоры и контроллеры с фиксированной разрядностью информационных шин. Как ни красивы были схемы на "бит-слайсовых секциях", - увы, пришлось от них отказываться в пользу микропроцессоров с фиксированной разрядностью. И главными факторами победы "фиксированной разрядности" стали программы ассемблирования и компиляции, предлагаемые пользователям вместе с "железом". А для систем на "бит-слайсовых секциях" ассемблеры и СИ-компиляторы требовалось разрабатывать самим. Впрочем, из однокристальных ЭВМ (так у нас называли микропроцессоры и микроконтроллеры с фиксированной разрядностью) также "выживали" единицы. Им на смену приходили и до сих пор приходят новые, более совершенные и быстродействующие микросхемы. В 90-х годах в страну хлынули IBM-совместимые персональные компьютеры и промышленные материнские платы и устройства ввода-вывода. На их основе достаточно просто реализовывались современные и высококачественные системы обработки информации и управления технологическими процессами. Довольно сложный, но очень "мощный" IBM-ассемблер, СИ-компиляторы, DOS завладели умами разработчиков. Ясно, что конкурировать с персональными компьютерами и промышленными IBM-совместимыми материнскими платами, периферийными устройствами, типовыми операционными системами и программным обеспечением процессор сопряжения никак не мог. В это же время завершился процесс ломки сознания разработчиков с социалистического на капиталистическое. В НИИСА началась реорганизация, от аппаратуры собственной разработки руководство решило полностью отказаться, как от надоевшей головной боли. В общем все сложилось к расставанию с НИИСА и с процессором сопряжения, на создание которого было потрачено так много сил. Утешало лишь то, что вся эта работа помогла понять и прочувствовать всю "глубинную механику" загадочного и мистического для большинства людей, как и некогда для меня, "черного ящика" - компьютера, причем по всей цепочке буквально от транзисторов, на которых реализовывалась элементная база, до многоуровневого программного обеспечения. В свою очередь, это понимание открыло очевидую истину - как же далеки наши "примитивные творения" от живой материи и сознания. Можно лишь пытаться имитировать и моделировать в программах и в "железе" их отдельные элементы, но достичь уровня, а тем более превзойти "автора", - пустая затея.

4.5 Трудные 90-е в Хромдете

4.5.1 Весной 1992г. я начал жизнь "с чистого листа" - перешел на фирму "Хромдет"(Хроматографические детекторы), где работал мой школьный друг Виталий Будович. На фирме собрались хорошие специалисты в области хроматографии. Как говорили раньше, и "по образованию" и "по опыту работы" я был далек от хроматографии. Да и глубоко вникать в это дело мне не очень хотелось. Но как и любая современная область знаний хроматография и газоанализ требовали создания специализированных узлов управления и обработки информации. Этим я и занялся в Хромдете. Конечно теперь уже ни о каких "бит-слайсовых секциях" речь идти не могла. Наши соисполнители предложили использовать микроконтроллеры 1816ВЕ51 и даже сделали опытный образец платы обработки информации, правда без привязки к конкретным детекторам. Виталий не хотел попадать в зависимость от сторонних разработчиков и предложил мне разработать собственную плату обработки для нового переносного хроматографа "Периана", который решили создать и выпускать в Хромдете. Использовать 51-й контроллер, а тем более осваивать его ассемблер, мне категорически не хотелось. И прежде всего из-за того, что я был убежденным сторонником "Принстонской архитектуры", согласно которой программы и данные хранятся в общей оперативной памяти. В этом убеждении я был далеко не одинок. Посоветовавшись с ведущим разработчиком аналитического узла хроматографа Астаховым, мы решили использовать в плате обработки информации микропроцессор Intel 8088 - доработанный по заказу IBM микропроцессор Intel 8086. На базе 88-го была построена первая персональная ЭВМ фирмы IBM. На IBM-ассемблере готовы были работать многие программисты, в качестве инструмента разработки программ можно было использовать обычную IBM-персоналку. У какой-то частной фирмы в Риге мы приобрели эмулятор 88-го микропроцессора, позволявший отлаживать программы на "живой" плате, пригласили на работу хорошего программиста Леню Школьникова, разработали вместе с нашим конструктором Игорем Симоновым плату обработки и весь конструктив, и вскоре первый образец "Периана" был готов. В последствии мы сделали несколько "Перианов", поставили их заказачикам. Но как вскоре стало ясно, много заработать на выпуске хроматографов фирма не могла, большой потребности в этих дорогостоящих приборах не было, к тому же их аналоги можно было купить и за рубежом. Дорого конечно, но кто из серьезных заказчиков считал деньги в 90-х годах. На фирме усилиями других сотрудников - Леши Михайлова и Сергея Клочкова были созданы недорогие и эффективные газоанализаторы "Колион" и "Эсса", в которых вообще отсутствовали микропроцессоры. На этих приборах, а также на фотоионизационных детекторах, разработкой, изготовлением и поставкой которых занимался сам Виталий, Хромдет и зарабатывал. 4.5.2 Конечно, как мог, я старался помочь фирме, но заказов на "Перианы" не было, я оказался как бы "на подхвате", даже можно сказать "не у дел". Чтобы не терять время, начал осваивать персоналки, DOS, потом освоил PCAD 4.5 - уникальный комплекс программ разработки печатных плат. Сам "нарисовал" и организовал изготовление для Хромдета печатных плат нескольких типов. В конечном счете стал способен в одиночку выполнять работу, которую в НИИСА делали схемотехнический и конструкторский отделы. Дальше - больше, загорелся программированием и созданием простой многозадачной операционной системы, позволявшей создавать комплексы взаимодействующих программ. Спасибо Виталию, он стоически терпел мое "творческое горение". Как же я радовался, когда своими глазами увидел результат работы четырех независимых задач, каждая из которых управляла соответствующим знаковым разрядом четырехразрядного семисегментного индикатора на макетной плате. А до этого было, можно сказать, преодаление самого себя. Порой мне казалось, что всё, тупик. Именно так я решил, после множества безуспешных попыток записать разработанные программы в память с УФ-стиранием, и даже на время бросил свое занятие. Невозможно вариться в собственном соку, нужны люди, с которыми можно посоветоваться. Такой человек через некоторое время нашелся - Саша Чубаров. Он был и хорошим электронщиком и владел программированием. Он принес мне корректную версию программы hex2bin.exe, с помощью которой я преобразовал свой hex-код, сформированный "линковщиком". Новый bin-код читался нашим программатором и после записи в память прекрасно заработал. Когда я с гордостью показал свое детище Виталию, он многозначительно произнес: "Подумаем как это можно будет использовать". Но использовать эту начальную версию ОСРВ-ПА не пришлось, так как микропроцесор Intel 8088 постигла таже участь, что и его предшественников - он морально устарел, применять его в дальнейшем не имело смысла, а новые 386-е, 486-е и далее Pentium-ы были "заточены" под мощные многозадачные ОС и архитектуру материнских плат персональных ЭВМ. Да и не вписывалась эта версия ОСРВ-ПА и вся РС-технология в разработки Хромдета. 4.5.3 В это время я уже стал работать в Хромдете на полставки. Положа руку на сердце по своей отдаче и полставки то я тогда не заслуживал, поскольку основное рабочее время (светлое время дня) проводил уже на фирме ВиТаИ, куда меня пригласил мой сослуживец по НИИСА Ишутин Виктор Петрович. Да простит меня Виталий Львович (сейчас уже похоже простил), с Хромдетом мне тогда расставаться было никак нельзя, так как в то время я еще ковырялся по вечерам с ОСРВ-ПА, но и отказаться от предложения Виктора Петровича я просто не мог. В НИИСА нас связывали очень тесные деловые отношения. Его отдел был подключен к разработке программного обеспечения для процессора сопряжения. При разработке концепции сеточного параллельного процессора мы с Валерием Павловичем Ильиным расчитывали на подключение программистов Ишутина к нашей "эпохальной" работе и получили тогда от него твердое согласие. У нас с Виктором Петровичем были общие технические интересы, мы хорошо понимали друг друга, а по техническим вопросам почти всегда договариваись и находили совместные решения. Так что еще раз: "Прости Хромдет, и спасибо за помощь в "трудные 90-е".

4.6 Двухтысячные в ВиТаИ

4.6.1 В середине 90-х годов Виктор Петрович Ишутин вместе со своей супругой Татьяной Сергеевной создали предприятие ЗАО ВиТаИ, причем не коммерческое, а научно-производственное. Виктор Петрович мечтал создать большой научный институт и в принципе фирма ВиТаИ таким институтом и стала в начале 2000-х. ВиТаИ удалось получить дорогостоящие заказы от серьезных заказчиков. Арендовались большие площади на закрытой территории РНИИКП, создавался большой коллектив программистов и разработчиков аппаратуры. Мне предложили возглавить отдел разработки технических средств. В качестве элементной были выбраны РС-совместимые модули американской фирмы Octagon, которая успешно внедрилась на наш рынок и в больших объемах продавала свои платы через фирму ПроСофт. Использование этих модулей представлялось очень интересной и главное совершенно новой, надежной и эффективной технологией для создания автоматизированных систем управления. От меня требовалось обеспечить электрическое сопряжение этих модулей, что было как бы моим "профессиональным коньком", и с большим энтузиазмом я приступил к новой работе. Удивительное совпадение. На распределении в МИФИ в 1970 г. я просился на работу к Андрею Геннадьевичу Алексенко, который как раз и работал в РНИИКП, расположенном вблизи платформы Новая. В то время открытого названия РНИИКП мы не знали и я так и говорил:"Хочу работать у платформы Новая". Комиссии было ясно куда я "намыливался". Но мест на Новую уже не было и я как бы "завис" с распределением. И вот под "вечер" своей трудовой деятельности в 1998 г. я попадаю на "желанную" Новую, прямо мистика какая-то. Не могу отделаться от мысли о присутствии некой закономерности в этом совпадении. 4.6.2 В отличие от НИИСА, в ВиТаИ командировок не было, точнее была одна и та по заказу, в котором мы были субподрядчиком у НИИСА. Эта зимняя командировка, в город Чусовой, на Чусовской металлургический завод, запомнилась своей экзотикой. Мы разработали и изготовили для ЧМЗ автоматизированную систему управления процессом получения пятиокиси ванадия. Неизгладимое впечатление оставил участок подачи и загрузки шлака - грохочущий ленточный транспортер, вокруг которого пыль столбом, вертикальные железные лестницы к вершине воронкообразного загрузочного бункера (крейсер "Варяг" какой-то), всюду непомерная грязь, разбитые стекла для вентиляции, пронизывающий холод. На этот участок мы ставили дорогущее итальянское устройство управления двигателем транспортера, хорошо хоть разместили его в герметичном ящике Shroff Hofman. Еще более экзотичным был кислотный участок - какой чистый и свежий воздух был там! Уходить, точнее убегать, не хотелось. После посещения этого участка на моих фирменных брюках остались какие-то маленькие точки, которые со временем превратились в дырки. Немногочисленные рабочие, в основном женщины, были одеты в огромные болотные сапоги и резиновые фартуки, как они там работали ума не приложу, говорили что за большую зарплату и недолго, вот так. Сам город поразил меня горами снега по краям дорог. Снег не вывозили, как в Москве, а бульдозерами сгребали в огромные сугробы - ну разве не экзотика. На крутых склонах рек Усьвы и Вильвы, недалеко от города, расположены спортивные базы и базы отдыха. Это, как я понял, - гордость горожан. К сожалению, побывать там не удалось. А в самом городе мне показалось скучновато. Один ресторан на первом этаже гостинницы, в которой мы жили, безумно грохочущая музыка, выпившие люди. В общем, хотелось поскорее закончить дела и уехать домой. Наконец настал долгожданный день отъеза, точнее ночь, поскольку поезда на Москву проходили через Чусовой именно ночью, приблизотельно в 3 часа ночи. Транспорт ночью конечно не ходил, о такси я ничего припомнить не могу, может его там вообще не было. А до вокзала от гостиницы пешком добираться приходилось минут 40. Страшновато, сначала через мост, потом вдоль реки, вокруг какие-то гаражи, ни души. О счастье, добрался! На ближайший проходящий поезд есть только СВ. Это мне как раз и нужно, нам СВ оплачивали. Поезд подошел почти сразу, без опозданий. Таким крепким сном я давно не спал. Проснулся в прекрасном самочувствии, один в двухместном купе. За окном "проплывает" заснеженная страна - леса, поля, очень редко полуразвалившиеся придорожные строения и полустанки. На снегу, недалеко от ж/д полотна, явно просматриваются следы зверей. А к вечеру за окном поезда подолгу кромешная тьма, никаких огней. Очень трудно представить, что в такой глуши где-то есть жизнь. На более-менее крупных станциях поезд встречает вереница женщин с пирожками и прочей снедью, все доброжелательные, разговорчивые. От общения с ними становится как-то повеселее. Вот она Россия - прежде всего люди, говорящие на родном русском языке, а потом уже и наши бескрайние, необжитые территории. Чтобы почувствовать и осмыслить всю эту поражающую воображение бескрайность и необжитость рекомендую проехать на поезде где-нибудь подальше от Москвы и просто внимательно присмотреться, что там, за окнами поезда. 4.6.3 Несколько слов о СИЗО №2 (Бутырка), где нам пришлось работать в качестве соисполнителей у НИИ Спецтехники. Старое здание - просто памятник архитектуры в самом центре Москвы. Там сохранилась даже "Пугачевская башня", где сиживал Емельян Иванович. Хотели даже сделать в этой башне музей. Тюремные коридоры поражают своей просторностью, хорошей освещенностью и чистотой, повсюду кафель. Ничего общего с кинематографическими фантазиями. А вот уж чего никогда не показывали в кино - так это тюремную помойку, потрясает. Но не буду об этом. Охрана - исключительно вежливые, доброжелательные люди. Как сказал мне однажды начальник охраны: "Здесь по другому нельзя". И еще одно. Когда ходишь по территории возникает какое-то чувство радости, что ты на свободе и оказался здесь исключительно по служебным делам, странно, но факт. Как то раз, мне домой позвонила классная руководительница моей дочери и попросила меня к телефону. Кажется я был нужен, чтобы поправить разболтавшуюся дверь в школьном классе. Трубку взяла дочка и бодрым голосом ответила: "А папы нет, он в Бутырке". Как мне рассказывала жена, на "противоположном конце провода" было длительное замешательство. 4.6.4 Были у нас и более "престжные" объекты - Государственная дума, например. Раньше в этом здании размещался Госплан СССР, где более 20 лет проработал мой отец в должности главного специалиста. Я часто подъезжал к нему и встречался с ним в проходной со стороны Георгиевского переулка. И вот, уже после смерти отца, я попал внутрь этого здания, как будто чтобы посмотреть в какой обстановке работал отец. Что сказать, - ничего сногсшибательного. Бесконечные коридоры с массивными дверями по сторонам, на первом этаже - буфет столовая и множество торговых прилавочков с сувенирами, будто на ярмарке. Но видимо это уже веяние нового времени. Да и люди вокруг мне показались какими-то не деловыми, не серьезными, слишком веселенькими, а ведь веселиться то в принципе было не от чего. По видимому, такой настрой связан с тем, что они ни за что и ни перед кем не отвечали, может только перед абстрактным "избирателем", но это вряд ли. Винить их в чем-то? Упаси Бог. Я всегда считал, что законодательные и исполнительные функции должны быть возложены на один государственный орган, каким был Верховный Совет. Кстати, против Советской власти ничего не имели даже диссиденты во главе с Сахаровым. Члены Верховного Совета действительно по Конституции были наделены властью, которую, к сожалению, партия перехватывала. А какой властью и какими правами наделены депутаты Думы? Да и вообще трудно представить характер их деятельности, куча помощников, бесконечные разговоры-переговоры, редактирование законодательных документов, депутатские запросы, ожидание ответов на запросы, повторные уточненные запросы, короче бред какой-то, имитация бурной деятельности. И опять же, законодательная инициатива по принципиальным вопросам исходит от исполнительной власти - правительства и президента. И все это ради обслуживания главного мирового зла - частных финансовых организаций. Неужели до сих пор депутатам думы не приходили в голову подобные мысли? Думаю приходили, ведь почти все они без сомнения умные, приличные люди, но попали в паутину некудышной государственной структуры и уж выбраться из нее невозможно, не прыгать же на непреодалимую стенку. 4.6.6 За время работы в ВиТаИ мне действительно удалось сделать нечто реальное и полезное. Хорошо понимаю, что этим я обязан поддержке коллектива. В одиночку работать невозможно. Я уже рассказал в п.4.5.2, как один из наших сотрудников - Саша Чубаров, принес мне работоспособную версию программы hex2bin.exe, с помощью которой мне удалось записать в оперативную память свой первый программный комплекс, состоящий из 4-х отдельных, взаимодействующих программных модулей, написанных на IBM-ассемблере. Он же помог мне и в освоении AVR-ассемблера. Тогда ведь не было такого доступного, как сейчас, Интернета и вопросы можно было задавать только живым людям. Очень благодарен я и своему дипломнику Диме Тимофееву, который "открыл" для меня замечательный программный терминал фирмы МОХА для СОМ-порта. Новыми версиями этого терминала я пользуюсь до сих пор. Незаменимую для PCAD-а 4.5 программу раскопал в интернете Дима Станкевич. Это программа печати PLT-файлов (PLT_Print.exe). С помощю этой программы я печатаю и принципиальные схемы и схемы расположения элементов на платах, созданные в PCAD-е 4.5. Он же, Дима Станкевич, каким-то немыслимым способом скачал по моей просьбе в интернете уникальный учебник по языку СИ "Embedded C Programming and the Atmel AVR"(авторы Барнетт, Кох, О'Кулл). Настоятельно рекомендую молодым разработчикам проштудировать в оригинале 1-ю главу этого учебника. Работал со мной молодой толковый программист Олег Жучков. Он владел макроассемблером IBM PC и крайне отрицательно относился к языку СИ. Возможно он уже давно изменил свое мнение и сейчас успешно работает на СИ или других языках программирования, но для РС-совместимых плат фирмы Octagon, работающих в среде DOS, его драйверы очень подходили и у нас не было никаких оснований настаивать на использовании СИ. К тому же, Олег быстро освоил и AVR-ассемблер и написал несколько программ для наших специализированных контроллеров. В то время я тоже взялся за самостоятельное написание программ для AVR-микроконтроллеров. Для этого прежде всего мне нужен был простой и понятный "инструмент" разработки программ. Таким "инструментом" конечно являлась ОСРВ-ПА, и я начал именно с нее. Как полагается, я застрял на первой AVR-версии ОСРВ-ПА. Вроде бы все 10 раз перепроверил, все правильно сделал, а программа последовательного включения 4-х светодиодов, состоящая из 4-х отдельных, периодочески активизируемых задач, не работала. Спасибо Олегу, он довольно быстро нашел ошибку в подсчете циклов опроса готовности задач. Он же и вселил в меня уверенность в правильности выбранного подхода, назвав ОСРВ-ПА "Виндоусом для микроконтроллеров". Может он и пошутил, но я воспринял это всерьез, и в последствии написал много программ, надежно работающих в простейшей 16-ти задачной среде ОСРВ-ПА. Однажды Олег сказал, что принципиальное отличие макросов от подпрограмм состоит в том, что макросы не допускают внутренних условных переходов на адресные метки. И я конечно с ним тогда согласился. Для IBM PC, наверное, это безусловная истина, а вот для AVR оказалось совсем не так. В AVR-ассемблере есть унииверсальная метка РС (Programm Counter), соответствующая адресу исполняемой команды. Кроме того, в спецификации AVR-команд указано число слов, соответствующих каждой команде. Используя длину команды в качестве смещения относительно метки РС, легко можно организовывать и внутренние циклы и условные переходы в макросах. С меткой РС макросы допускают многократные повторения по тексту программы. По сравнению с подпрограммой макрос, имеет несомненое преимущество, состоящее в том, что выполняется без обращения к аппаратному стеку. Да и с отладкой макросов на программном отладчике AVR-студии проблем никаких нет. Используя эту замечательную возможность, я понаделал кучу макросов (см.раздел 2), которые с большой охотой вставляю в свои программы и тем самым существенно упрощаю код. Программы получаются и красивые, и понятные и надежные. А вот если посмотреть ассемблерные коды, формируемые СИ-компилятором, то "поражаешься" уму автомата, формирующего множество подпрограмм, состоящих из нескольких команд и не имеющих никакой функциональной законченности. Нет, я не против СИ-компиляторов, двумя руками за, но все же от любви к ассемблеру очень трудно избавляться и я теперь хорошо понимаю Олега Жучкова, который никак не хотел переходить на СИ с макроассемблера IBM PC. 4.6.7 В конце концов я все-таки решился взяться за факультативное освоение СИ, хотя по работе мне это и не требовалось. Просто хотелось посмотреть как на СИ реализуется ОСРВ-ПА. Оказалось, что СИ-реализация требует определенных видоизменений ОСРВ-ПА. Прежде всего, потребовалось исключить из общего кода ОСРВ-ПА обработчик прерывания от квантователя, поскольку обработчики прерываний в СИ задаются специальными директивами. Кроме того, пришлось объединить в словарный массив старшие и младшие байты начальных адресов функциональных блоков задач. И наконец, вместо подпрограмм, обеспечивающих в ассемблере экономию кода при многократном повторении директив ОСРВ-ПА, в СИ-реализации потребовалось использовать функции-директивы. При этом хотелось сохранить идентификацию функциональных блоков задач по именам, хотя с цифрами все было-бы проще. Для того, чтобы использовать имя функционального блока в качестве параметра функции необходимо при определении этой функции определить сооветствующий параметр в качестве указателя на другую функцию, обеспечивающую исполнение функционального блока. С этим достаточно тонким моментом у меня были затруднения, но слава Богу, их удалось преодалеть, хотя был период, когда я уже почти сдался и хотел перейти на цифровую идентификацию функциональных блоков и организацию взаимосвязей функциональных блоков через таблицу переходов, как в теории конечных автоматов. Но такое решение как бы шло вразрез с макросной формой СИ-директив, которая содержала в параметрах своего определения обобщенный идентификатор имени функционального блока "FB" и без вопросов воспринималась компилятором CodeVisionAVR. Так что, чтобы все "срослось", пришлось помучиться. В такие тяжелые моменты хорошо помогает солдатский девиз: "Главное - не бросить оружие и не побежать". Еще одним камнем преткновения для моей головы, явилось осмысление преимуществ языка СИ++, применительно к ОСРВ-ПА. В конце концов я понял, что ОСРВ-ПА достаточно "органично" вписывается в концепцию объектно ориентированного программирования, поскольку задача может быть определена как объект, компонентными функциями которого являются функциональные блоки, а компонентными данными – переменные, определяющие контекст задачи. Если проект позволяет эффективно использовать группы однотипных исполнителей – задач, то преимущества языка СИ++, становятся очевидными, поскольку компилятор СИ++ не тиражирует компонентные функции в программной памяти микроконтроллера. И самое главное, на мой взгляд, это то, что отпадает необходимость многократного присвоения в программе различных имен контекстным переменным и функциональным блокам отнотипных задач. Достаточно присвоить различные имена объектам, соответствующим этим задачам, а контекстным переменным и функциональным блокам необходимо присвоить имена лишь при опрелении типа объекта (класса). Если число однотипных задач, используемых в проекте, достаточно велико, СИ++ без сомнения выручит. 4.6.8 Был в ВиТаИ у меня еще один помощник, которого я никогда не видел, но часто с благодарностью вспоминал о нем. В начале 2000-х ВиТаИ получила заказ на модернизацию существующей системы сбора и обработки информации. Сроки выполнения заказа были очень сжатыми. Заказчик предоставил нам эксплуатационную документацию на блоки обработки информации, входящие в состав модернизируемой системы. Чтобы быстрее перевести эти блоки на современную элементную базу я собрал и испытал макеты отдельных, наиболее важных функциональных узлов. Для этого я воспользовался принципиальными схемами, прилагаемыми к эксплуатационной документации и разработанными тем самым незримым помощником. Наиболее важным узлом был трансформаторный модуль опроса состояния удаленного датчика (геркона). В процессе испытаний я обнаружил, что при изменении оконечного сопротивления шлейфа датчика от единиц до десятков кОм модуль изменяет длительность формируемого импульса в достаточно большом диапазоне, причем показания остаются очень стабильными. Это позволило регистрировать не только состояния обрыва и короткого замыкания в шлейфе удаленного датчика, как было в исходной системе, но и промежуточные состояния, соответствующие НОРМЕ и ТРЕВОГЕ. Такое решение отвечало требованиям современных охранных систем, поскольку не допускало простейших "взломов" путем короткого замыкания или обрыва охранного шлейфа. Данная схема настолько хорошо себя зарекомендовала, что в дальнейшем я попытался использовать ее и для регистрации понижения сопротивления изоляции кабеля (см. п.3.1.2). И несмотря на то, что в результате была создана схема, мало напоминавшая исходную, принцип регистрации величин сопротивлений остался прежним.

4.7 Незабываемые эпизоды

4.7.1 Большим событием в нашей жизни стала Олимпиада-80. Жаль, конечно, что она была омрачена "бойкотом", но мы на этот счет не "заморачивались". Не хотят ехать, да и черт-то с ними. На время проведения олимпиады Москву фактически превратили в закрытый город. На улицах стало совершенно свободно. Когда утром, 28 июля, я с женой и 9-летним сыном ехал на семейных Жигулях в Лужники по улице Горького, то был поражен тем, что вокруг нас нет машин, разве что единицы. На сверкающих чистотой улицах мелькали белыми рубашками гаишники. Когда мы подъехали к автостоянке, расположенной напротив Малой спортивной арены, нас встретил нарядный гаишник, я предъявил билеты, он в ответ отдал честь и показал место, куда мы могли поставить машину - ну просто сказка! По дороге на трибуну Большой спортивной арены нам попался лоток, где продавали неведомый нам напиток - фанту. Наш тогдашний восторг нельзя передать словами. На трибунах оказалось как-то тихо, соревнования уже начались, а зрителей было не так уж много, утро. Места наши оказались довольно неудобными - очень высоко и далеко от беговых дорожек. По старой привычке футбольного болельщика я решил сменить нашу дислокацию. Под предлогом поиска буфета, мы переместились в другую часть трибуны и спустились значительно ниже. Буфет был отгорожен стеклянной перегородкой. Нам удалось уговорить охрану и нас пропустили. В буфете продавалась еще одна "диковина" - салями, не палками конечно, а на бутербродах. Сколько уж мы их съели - не помню, но жена и сын были довольны. Перекусив, мы "зайцами" просочились на трибуну и сели на очень удобные свободные места, довольно близко к беговым дорожкам. Публика вокруг была какая-то скованная - не кричит, не свистит, ни каких эмоций, только поглядывает по сторонам, и нас осмотрела с ног до головы. Похоже, сидящие вокруг люди вообще были далеки от спорта. Вскоре объявили финальный забег на 400 метров, в котором участвовал олимпийский чемпион 1976г. кубинец Альберто Хуанторена. За нашу страну бежал неизвестный нам бегун Виктор Маркин. Нам надоело по-мышиному сидеть на трибуне и мы договорились поддержать Маркина, когда он будет пробегать мимо нас. И вот дали старт. Вперед сразу вырвались другие бегуны, а Маркин бежал где-то в середняках. Мы сидели на повороте, напротив последнего отрезка перед финишной прямой. Когда бегуны приблизились к нам, мы втроем дружно вскочили и в тишине стадиона, в унисон, изо всех сил заорали: "Маркин, Маркин, Маркин!". Хотите верьте, хотите нет, но мы четко заметили, что Маркин бросил на нас какой-то испуганный взгляд и "включил" небывалую скорость. Тут уж и молчавшие трибуны подхватили: "Маркин, Маркин, Маркин!" Конечно Маркин победил и стал олимпийским чемпионом, установив при этом рекорд Европы. После объявления победителя группа молодых людей, сидевших на несколько рядов ниже нас, встала со своих мест, повернулась к нам, и подняв над головой сжатые руки, поприветствовала нас. Совершенно искренне говорю - это был миг счастья и для нас и думаю для многих присутствующих на стадионе. Эту победу Виктора Маркина считают главной сенсацией 22-й олимпиады. А мы до сих пор уверены, что в сенсационной победе Виктора Маркина есть и маленькая наша заслуга. Билеты на это историческое для нашей семьи посещение Лужников, я сохранил. Билеты распределяли по предприятиям и продавали со скидкой. Желающих было очень много, и не только потому, что на соревнования отпускали с работы и засчитывали рабочий день, просто для москвичей это был настоящий праздник. 4.7.2 В п.4.6.4 я высказал свое личное и возможно спорное мнение о Государственной думе. Вспоминается 1993 г., когда думу в спешном порядке создали. Это произошло буквально через пару месяцев после расстрела Верховного Совета РСФСР. Я стал косвенным свидетелем этого преступления, так как живу поблизости от Белого дома, в Большом Тишинском переулке. В конце сентября 93-го года Белый дом был отключен от электросети и водоснабжения, Конюшковскую улицу перегородили спиралями из колючей проволоки, выставили солдат - молоденьких деревенских ребят, видимо для охраны этой проволоки, и объявили о роспуске Верховного Совета. На средних волнах еле слышно, со страшными помехами, вещала радиостанция Верховного совета. Запомнился взволнованный голос Руцкого, который абсолютно законно взял на себя полномочия президента. Послушать бы сейчас записи этих передач, многое наверное прояснилось бы, хотя и так почти все ясно. По вечерам проходили митинги и шествия в поддержку Верховного совета. Я раз наткнулся на такое шествие на выходе с Малой Грузинской на Красную Пресню. Митингующие видимо направлялись к Белому дому, но у метро Краснопресненская их завернули и направили по Красной Пресне, где уж потом они митинговали я не знаю. Люди шли по темной улице с красными флагами, были очень удрученные, в полной тишине они как тени прошли мимо меня. Мне хотелось самому посмотреть, что там делается у Белого дома. В один из "блокадных" вечеров я направился туда по Рочдельской улице, подошел к боковым воротам Белого дома и попытался поговорить с людьми, стоящими за воротами. Одеты они были в какую-то странную черную форму, и не милиция вроде, и не солдаты, и не камуфляж, в темноте подробно не разглядел. Неожиданно один из них резко открыл ворота и без каких либо слов и предупреждений попытался ударить меня ногой в живот. Реакция у меня хорошая, я отпрянул назад, смягчил удар, и понятно, быстрой походкой направился в обратном направлении. В какой-то момент я обернулся и с ужасом заметил, что этот урод, после некоторого раздумья или консультаций с начальством решил снова "пообщаться" со мной. Он как то крадучись за стену ближайшего дома начал преследовать меня. Что уж они там задумали, не берусь даже предполагать. Пришлось ускориться, от греха подальше, и он отстал. Окольным путем я вышел на набережную и свободно прошел к центральному входу Белого дома. Обстановка там была интересная. На ступенях перед абсолютно "черным" Белым домом молодые безоружные ребята кто в штатском, кто в камуфляже жгли костер. Я подошел к ним и пообщался. Это были "защитники" Белого дома, потом говорили, что они съехались с разных концов России. Неподалеку, ближе к Конюшковской, вдоль "витой колючки", вразрядку стояли солдатики из оцепления, одетые в длиннющие шинели, в армейских касках. Один из них, совсем мальчишка, разговорился со мной и мне показалось, что он даже симпатизировал Верховному совету и "защитникам", жаловался, что стоит здесь не по своей воле. В общем, обстановка была "туристическая", не хватало только гитары и песен, и ничто не предвещало будущей трагедии. Стрельба из танков по Белому дому началась где-то в полдень 4-го октября. Несколько часов слышались отдельные выстрелы, а затем, около 4-х вечера со стороны Белого дома начался какой-то сумасшедший грохот от взрывов. Похоже это были уже не танковые снаряды, а боеприпасы очень большой мощности. Даже у нас, на Тишинском, окна затряслись. Я на самом деле испугался и на полном серьезе подумал, что Белый дом взорвали. После двух очень сильных взрывов все как то сразу стихло. Я вышел из дома на улицу и увидел пустые милицейские Жигули, стоящие на площади перед хлебозаводом им.Зотова с открытыми настеж дверями, с включенной сиреной и мигалкой. На улицах никого. Где-то в районе Зоопарка слышались автоматные очереди, казалось, что они приближаются к нашему району, стало страшновато, пришлось возвращаться домой, к семье. А каково было жителям домов, соседних с Белым домом? Говорили, что они пролежали на полу весь тот страшный день, показываться в окнах вообще было нельзя - по ним сразу стреляли, именно так рассказывали очевидцы. Все эти трагические и тревожные дни я был занят общением со своими близкими. Первого октября, в ЦКБ 4-го управления Минздрава, после 2-х недельных мук, от инсульта умерла моя мама. Пятого октября мы ее хоронили. Светлая ей память. Так что если бы ни мама, наверняка еще раз побывал у Белого дома и не факт, что вернулся бы оттуда. 4.7.3 Каким же плевком в лицо народу был этот указ 1400 от 21 сентября. Почитайте его внимательно - сплошное лицемерие и предательство. А ведь мы с огромным энтузиазмом выбирали Верховный совет РСФСР. В отличие от Верховного совета СССР, распущенного в 91-м, в нем не было никакой "партийной сотни". И вот на тебе, - расстрел. И главное сделал это человек, на которого еще недавно все так надеялись и словам которого искренне верили. Когда этот человек появился в Москве и начал ездить в общественном транспорте, все просто с ума посходили от восторга. В самом начале своей московской деятельности он устроил встречу с пропагандистами в театре оперетты, на Пушкинской улице. Мне "посчастливилось" быть на этой встрече. Встреча началась где-то около 16 часов, а до этого нас несколько часов "мариновали" в автобусах, время было прохладное и я здорово промерз. Сначала нас привезли в Дом политпросвещения - новое шикарное здание, выгрузили из автобусов в фойе, а потом, после некоторого ожидания, прошла команда о переносе встречи в театр оперетты на Пушкинской. Туда мы и отправились.Чего только не наговорил и не наобещал наш новый герой, обращаю внимание - со сцены театра оперетты. Сейчас это кажется очень символичным. Докладчик стоял на левом от зрителей краю сцены, а секретари райкомов сидели на стульях на правом краю, вполуоборот к залу, какие-то зажатые и "пришибленные" что-ли. Запомнилась публичная "словесная порка" секретаря одного из райкомов - кажется Низовцевой. Он в буквальном смысле уничтожал её своими оскорбительным тоном и было даже как-то неловко, все-таки женщина, хотя и говорил вроде бы все по делу. Встреча продолжалась часов 5, а может и больше, без перерыва - ни тебе в туалет, ни покурить, я лично боялся что-нибудь пропустить и все 5 часов не вставал со своего места на балконе. Но это "был свежий ветер надежды на грядущие изменения" и мы все терпели, а он буквально бровировал перед залом своей стойкостью и хоризмой, отвечая на многочисленные вопросы. Я исписал почти целую тетрадь, конспектируя планы, обещания, критику действительности, а потом вдохновенно пересказывал записанное на политинформациях. В интернете можно найти стенограмму этой исторической встречи, я серьезно, поскольку с нее началась всенародная слава этого человека. А начало этой славе положила наша братия - пропагандисты. Но меня сейчас очень удивляет, что о символическом месте проведения встречи историки умалчивают. Со временем стали появляться какие-то нелестные высказывания о нем, которым я естественно не верил. Например в Свердловске, куда ездила в командировку моя жена, очень приличные люди открытым текстом называли его барином и рассказывали, что он надолго уезжал загород, в свою "резиденцию", и пропадал там по известной причине. И уж совсем немыслимое: "Вы еще пожалеете, что он у вас появился!" Перед самым отъездом в Москву он сделал подарок родному Свердловску - распорядился снести дом купца Ипатьева, где была расстреляна царская семья. Зачем, может с пьяну или выслужиться хотел? Вскоре его разжаловали и перевели на работу в Госстрой СССР. Отец рассказывал мне, как возмущались сотрудники Госстроя поведением этого человека. Он закрывался в своем кабинете и занимался только своими личными делами, по-наглому отказываясь общаться по рабочим вопросам. Потом начались митинги, организуемые межрегиональной рабочей группой, в которую входил и наш герой. На митингах мы видели и Афанасьева, и Попова, и Станкевича. Но почему-то ни разу я не видел там своего кумира. Правильно говорится, что от любви до ненависти - один шаг, и что о людях судят по делам. А наделал он столько, что и вспоминать не хочется, только портить настроение.